Лола написание фамилий регулируется правилами грамматики (например падежные окончания), а написал я фамилию этого великого русского писателя не правильно просто потому что я ошибся. Но если говорить об орфографии, то немогли бы вы уважаемая Лола пояснить, что это за слово такое "юдоль", которое фигурирует в первом вашем комментарии. А что касается моего уважения к Александру Исаевичу то оно прежде всего выражется во внимании к его творческому подвигу к его книгам, и неверная буква в написании его фамилии не может изменить моего отношения к нему.
Лола, не бывает плохих времён, бывают плохие люди.
Под плохими, в данном случае, я имею ввиду тех людей которые подписались под этими статьями и участвовали в травле великого писателя, который не боялся жить не по лжи.
А на счёт газет, то я вот что хочу показать:
«Душа воспитывается в мучениях»
ОН УШЁЛ ночью, тихо. Так уходят праведники. Он и жил, как праведник, думая не о себе, а о стране, о нас.
ОН БОЛЕЛ давно и тяжело, но до последнего работал – по 7-8 часов в день. Делал последние редакции своих романов, статей, рассказов для 30-томного собрания сочинений. Заканчивал те вещи, которые отложил раньше, считая их менее важными, чем, к примеру, «Архипелаг ГУЛАГ» или «В руге первом». «Подметал избу», как сказала его супруга Наталья Дмитриевна.
Он всю жизнь прожил так – не благодаря, а вопреки. Вопреки режиму, вопреки всеобщему страху вслух сказать о том, от чего мучилась в корчах Россия. Его арестовали в первый раз ещё во время войны – в феврале 1945-го - за то, что в письме к другу позволил себе покритиковать Сталина. Приговор – 8 лет исправительно-трудовых лагерей. Он попал в «шарашку» - тюремное НИИ, которое потом опишет в романе «В круге первом». «Он сделал первую редакцию романа в 1955 году, - вспоминает Наталья Дмитриевна Солженицына. – Абсолютно не надеясь, что этот роман вообще кто-нибудь будет читать. Он писал его сразу «в стол», делал потому лишь, чтобы на свете осталось документальное свидетельство того, что вынуждены были пережить люди в те времена. Уезжая в Ташкент в раковый корпус лечиться от рака желудка, Солженицын всё, что смог, спрятал с помощью своих друзей, в том числе и роман. Тоненькие бумажные скрутки, исписанные мелким-мелким – «луковым» - почерком, затолкали в бутылку из-под шампанского – у неё горлышко шире. А бутылку закопали». Евгений Миронов, сыгравший роль Нержина-Солженицына в сериале «В круге первом», рассказывал: «Мне были необходимы какие-то черты, деталь, характерно говорящая о моём персонаже. Я попросил Наталью Дмитриевну познакомить меня с Александром Исаевичем. Приехал к ним в гости. Солженицын, отвечая на мой первый вопрос, произнёс фразу, которая повергла меня в шок: «Это счастье, что меня посадили !» И пояснил: «Если бы этого не произошло тогда, то для меня и для многих, кто там оказался, мы бы не стали тем, кем мы стали». Мне кажется, что люди, подобные Солженицыну, дали те необходимые ростки для духовного роста нации, которые не позволили нам пропасть в самые смутные времена».
1962 год – в «Новом мире» опубликован его рассказ «Один день Ивана Денисовича». Солженицыну шли письма со всей страны – люди спешили рассказать ему о том, что пережили сами. Но власти уже вынесли писателю приговор.
В 1967 году, когда он опубликовал открытое письмо, в котором призвал покончить с цензурой, началась травля писателя. 1970 год – Солженицыну вручают Нобелевскую премию. Власти отреагировали соответствующе – в 1971 году конфискованы все рукописи, уничтожаются все его издания. А в 1974 году Солженицына лишают советского гражданства. Вместе с семьёй Солженицын переезжает в Женеву, а затем в США, в Вермонт. Там «вермонтский затворник» завершает «Архипелаг ГУЛАГ», пишет романы о русской революции.
Он мог бы жить спокойно и безбедно в Америке, получать гранты, издаваться огромными тиражами, получая миллионные гонорары. А он вновь, как только это становится возможным, возвращается в Россию – возвращается триумфатором, проехав через всю страну – от Владивостока до Москвы – на поезде. И в каждом городе его выходили встречать тысячи людей.
В 1990 году Солженицыну вернули российское гражданство. Он писал, выступал, говорил – вновь об одном: о том, как нам обустроить Россию. Но те, кто спешил засвидетельствовать ему своё почтение, не хотели слышать его слов. Какое обустройство, какое самоуправление, если надо рвать на части, пилить, делить то, что плохо лежало, набивать карманы и банковские счета, не забывая при этом развлекать народ – чтобы поменьше замечали, как грабят страну… Великий мудрец замкнулся – перестал давать интервью, работал над книгами, издавал серьёзные публицистические труды. Его непримиримость критиковали даже коллеги по цеху – мол, сколько можно обличать, жил бы уже спокойно. А он спокойно не мог – потому что, как сказал однажды сам Александр Исаевич, «душа воспитывается в мучениях».
Юлия ШИГАРЕВА
Еженедельник «Аргументы и факты» №32, 2008 г.